Интернационалисты считают, что должен русский человек быть ко всем пришельцам гостеприимным. А почему? Иногда они могут напомнить об «исторической вине перед покорёнными народами», а иногда и начать издевательски спекулировать на «традиционном русском гостеприимстве, неотъемлемой части русской культуры». Мол, «если кто к инородцам негостеприимен, то он уже и не русский, потому что русский всегда последнюю рубашку отдаст». Понимаю, что раньше русские могли себе изредка позволить гостеприимство – когда русские заселяли Кавказ и Азию (а не наоборот), когда % русских в составе страны (до 1917 года) рос, русские уверенно чувствовали себя хозяевами страны, а власть не считала нужным ублажать всевозможные «диаспоры». Но требовать от русских «традиционного гостеприимства» сейчас – это всё равно, что требовать от обедневшего человека отдать соседу, например, холодильник, объясняя это тем, что «ты никогда не был жадным, а если ты будешь жадным, то это будешь уже не ты и т.д.» Мир меняется, меняется и ситуация в стране - и русским, чтобы сохранить себя, тоже надо меняться

 

Может кто-нибудь из интернационалистов объяснить – а какой вообще русским толк с этого «гостеприимства»? Да, «цинично» попросим выразить толк в материальном эквиваленте, а не в том, что «225 народам мы помогли, и это очень хорошо». А пока рассмотрим один случай, как русский человек проявил неслыханное гостеприимство к чужакам и буквально отдал «последнюю рубашку» - и что из этого вышло.

“Известия” N 6 (25844) от 17.01.2001, страница: 10.
"Домом единым: как русский подарил чеченцам свою квартиру. Просто так."

Да, именно просто так - взял да подарил. Русским беженцам из той же Чечни не подарил, русским беженцам из Средней Азии тоже не подарил – а их немало в его Воронежской области. Русские и обойдутся, а то, если русский будет русским помогать – это «фашизм», а человек настоящим антифашистом-интернационалистом оказался. «Не стал проявлять ксенофобию, приложил максимум усилий для интеграции» - сделал всё, к чему призывает интернациональная пропаганда. «Вы им помогите, и будет дружба!»

 

Поначалу репортер даже решил, что всё это придумано, и что на самом деле квартира была изъята различными махинациями или угрозами, но нашел самого дарителя – Юрия Чугреева. «Чугреев нехотя признается в содеянном: - Я возвращался из Россоши, из командировки. Стою на вокзале в очереди. Я вообще-то железнодорожник, но тут стою, потому что перед кассой - они. ("Мы отчаялись, - перебивает Молкан. - И решили возвращаться на Кавказ".) Аслан говорит кассирше: "Четыре билета до Беслана". "Аслан, давай три, - сказала тогда ему Молкан, - я Розиту на руки возьму". "Аслан едет в Беслан" - у меня это тогда как-то в голове сложилось само собой. Может, с этого всё и началось.

Через полчаса я их уже уговаривал сдать билеты. Они не верили (Молкан кивает: "Да, не верили"), подвох какой-то искали. Наконец уговорил. Решили ехать в Воронеж на автобусе: меньше вероятность на ментов нарваться. Но тут заколебался я: "Что-то не то делаю". Решил убежать. Мы со Спартаком пошли на рынок. Я всё искал мясной отдел, где свинина. Думал, Спартак туда не пойдет, он же мусульманин, и я как-нибудь улизну. Но не получилось. И вот мы уже стоим у автобуса, и тут Спартак - наверное, угадал мои мысли - говорит такую фразу, после которой я уже не сомневался: "Мне, - говорит, - так хочется просто жы-ыть!" Это "жы-ыть!" всё во мне перевернуло.

Приехали сюда, начались проблемы с милицией. Аслана вызвали на допрос: "Кто, зачем, откуда?" Я стоял за дверью, вдруг чувствую - надо зайти. Захожу - а там милиционер с топором стоит. "Руби, - говорю, - сначала меня, а потом брата". Он оцепенел: "Ты кто?" И тут я вдруг ни с того ни с сего говорю: "Клоун". Я когда-то действительно работал клоуном в цирке, но с чего это вдруг всплыло, не знаю. Однако сработало. Милиционер оказался выбит из колеи начисто. Он потом подошёл ко мне и говорит: "Ты мусульманин, что ли?" - "Нет, - говорю, - православный". - "Нет, - говорит он мне, - это я православный". - "Нет, - говорю я ему, - это я православный".

- Но он не хотел бить меня топором, - перебивает Аслан. - Так просто, попугать.

Всё это случилось в начале декабря. А три дня назад Анзоровы получили ордер. Юра из квартиры уже выписался. Чугреев помог Спартаку устроиться на единственное предприятие в посёлке - конезавод с названием "Культура".»

Нет, ну если бы все русские жили богато, а все русско-чеченские конфликты были исчерпаны... Но ещё во время военного конфликта, когда прошло всего несколько лет с тех пор, как русские бежали из Чечни от геноцида, а ещё раньше бежали из многих кавказских и азиатских республик, когда миллионы русских в России едва сводили концы с концами – он решил подарить квартиру именно чеченцам. В Грозном русских из квартир выгоняли, а в Воронежской области он квартиру сам подарил.

Автором статьи, как ни странно, оказался Соколов-Митрич – автор нашумевшей ныне книги «Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики» - об этнической преступности в России. (Видимо, с 2001 года автор сменил позицию). Прошло семь лет, и Соколов-Митрич пишет в своём дневнике:

"7 лет назад я написал добрый репортаж "Домом единым". Про жителя города Воронежа Юрия Чугреева, который одну из двух своих квартир подарил чеченской семье Анзоровых. Просто увидел на вокзале бедствующих беженцев, проникся и решил помочь. Этот репортаж вошёл в мою книгу "Нетаджикские девочки..."

Сегодня звонил Чугрееву по другому делу и заодно спросил, как там наши чеченцы. Юрий сначала не хотел говорить, но потом все-таки рассказал.

Никто из Анзоровых перед Чугреевым не извинился."

За двойное убийство по сговору получил девять лет - это наказания, которые положены за русских.

«Никто из Анзоровых перед Чугреевым не извинился» - а если бы извинился, то что? Ещё одну квартиру подарить? Анзоровы уехали в Чечню – наверное, Чечня пополнится слухами о «русских баранах, у которых соплеменники бедствуют, дети беспризорные, старики нищие, а они нашим квартиры дарят».

Вот такая вот история о том, как русский проявил «настоящее гостеприимство, отдал последнюю рубаху» - и что из этого вышло.

Сложись обстоятельства дела несколько иначе (если бы даритель погиб от рук Анзорова-младшего сам), ему могли бы присудить «Дарвиновскую премию» - такие присуждаются за наиболее глупые смерти по вине пострадавшего. Например за такие: один мужик случайно себе в голову выстрелил, перепутав ночью телефон с пистолетом. Ну, а кто-то квартиры так раздаривает. Но сам Чугреев жив, а погибла его мать. И её, увы, уже не вернуть.